?

Log in

No account? Create an account
Куда ни глянь — сплошная дрянь, разор, позор и всё,
Расселись в банях по полкам враждебные полки.
Я всю войну не мог сказать, что мой король — осёл:
Король, пожалуй что, похож, но уши коротки.

На месте пашен и садов стоит над гарью хмарь,
А вместо рыцаря с мечом каратель встал с бичом.
Я всю войну не мог сказать, что мой король — глухарь:
Король не слушал никого, но птицы ни при чем.

Бежит народ из деревень, но некуда идти,
Повсюду прах, повсюду страх, повсюду смерть и стон.
Я всю войну не мог сказать, что мой король — кретин:
Король, конечно же, крещен, но суть совсем не в том.

А что там будет впереди — додуматься хитро ль?
Понятно, плаха и палач, толпа, топор и всё.
Я всю войну не мог сказать, что мой король — король,
А даже если и скажу, то это не спасет.

Неудобные вопросы

Как только я увидел ваши рожи, мне стало ясно — что-то да стряслось: один цензурно слов связать не может, другой с трудом удерживает злость. Я мог бы вас спросить по праву брата, какую учинили вы фигню, но я спрошу: а вас не многовато, чтоб не сломать чего-нибудь коню? Я мог, как лорд, спросить про ваши цели (про средства с Непокоя лучше не), но я спрошу: куда собаку дели? Не поместилась, что ли, на коне? Я мог спросить, как нолдо и мужчина, но я спрошу, как гопник и вастак: куда вы про... девали две дружины? Одну не вышло, так вас и растак? На кой вам балрог бить в гостях посуду, спросил бы вас, не будь вы мне свои...
А про Нарготронд спрашивать не буду.
Раз вас там нет, то он еще стоит.

про котиков

Аничке и Жене, именно этим комплектом

Дамы солидные с нежными девами, старцы маститые с разными васями — все упоролись родными напевами, всех ожидаемо переколбасило. Мы офигенные, но долбанутые, дури хватает без всяких наркотиков. Смерть неизбежна, но всё-таки ну ее. Котики рулят, давайте про котиков.

Эх, котики, куда мы котимся,
На Васильевском помрем, не воротимся.

Перенасыщенный всякими звуками, свет разлетелся на разные стороны. Бодро воюют фейсбуки с фейсбуками, тем, кому платят, — помалу, но поровну, битый с небитым мутузят убитого, кормят живого стишками слезливыми. Котикам хватит, они уже сытые, выпьют глинтвейна и станут счастливые.

Эх, котики, хвосты пушистые,
Трудно жить среди людей гуманистами.

Нас не догонят, мы сами догонимся, можно и текстами, только хорошими. Жизнь преходяща, но фиг мы схоронимся, будем бродить по планете взъерошенной, в этой галактике как-то да вытянем, если не в этой — то примет соседняя: котики правят судьбой и политикой, правда, об этом не знают последние.

Эх, котики, с когтями лапочки,
Неудобно примерять белы тапочки...
Хошь ты пой, хошь ты вой, хошь спиртягой пои, а история очень проста: шел я лесом домой, возвращался к своим, не видал никакого моста. Оказалось, сбежать — это даже легко, а вернуться — хоть в рот себе ствол. Да откуда ж он взялся, красивый такой... тьфу ты, правда, со мной и пришел. Он совсем не дурак и ничуть не подлец, не свихнулся и даже не пьян, а напротив, герой, командир и боец, сочинил стратегический план. У него не бравада, а четкая цель, исключительно трезвый расчет: не сечет в обороне закрытых земель, а откроет — тогда просечет. Пропускная способность такого моста — боевая машина «дракон», по пехоте я тоже могу посчитать, сколь же быстро нас выставят вон, только мне не дадут — возгласили «добро!» парой тысяч восторженных рыл... Раз такие дела, может, сразу метро? Я умею, на севере рыл. Пусть приедут, а он им — привет, мужики, эк вы быстро доехали к нам! На моих-то ошибках ему не с руки, ну пускай его учится сам — города и любимых развеивать в дым, превращать в пораженья бои...
Или лесом домой возвращаться к своим.
Где их взять-то, чтоб были свои.

Постмодерн-АУ

Когда с надеждой полный швах,
и горький пепел на зубах,
и в ярких лампочках железная корона —
продай козу, купи козла,
скачи верхом в обитель зла,
хоть весь помрешь, зато врагу разрыв шаблона.

И скажет враг, что ты дурак,
что воевать не надо так,
тебе недолго, но заметно будет плохо,
а где легли твои пути,
там будут кактусы расти,
а эпос с пафосом — прости, не та эпоха.

Потом не будут петь баллад —
с козлом не тот выходит лад,
пускай врагу ты все равно начистишь рыло,
а если даже кто споет,
так это дело не твое:
ты просто очень не хотел, чтоб так и было.

А дальше текст на много глав
и сто комментов, кто неправ
в оценке мужества, врагов, рогов и масти,
а победит опять добро,
пусть это скучно и старо,
и ты не сможешь доказать, что непричастен.

Руссише виллиса

А хороша-то, хороша была, второй такой по всей стране не сыщешь: гляди ты, высока, статна, бела, на пол-лица зелёные глазищи! Явилась, значит, эта красота, — весной прислали или ближе к лету, — сказали, с-под Полтавы, сирота, и дальней-то родни в помине нету, и имени-то мамка не дала, в детдоме записали, стала Нинка... А сплетен-то пошло, как прибыла, — не разведвзвод, а балаболы с рынка! Освоиться не дали, и уже, как бабки на завалинке, воркуют: «Ну точно, братцы, чья-то ППЖ, откуда б нам еще ее такую? Полковничья была, да вышла вся, полковник с глаз долой сюда пристроил...». Комвзвода, лейтенант Оганесян, сказал — оставьте девушку в покое. Пообещал (а скажет — не соврет): еще придется бредни эти слушать - как малолеткам, уши оборвет, а кто пристанет к ней, тому не уши. А Нинка — мол, товарищ командир, сама управлюсь, если надо будет, а так, мол, поживем и поглядим, узнаем, кто в бою чего добудет...
Расклад случился вскорости таков, что трепачи и вышли дураками: за Нинкой этой — больше «языков», чем было за иными мужиками. И главное, не так у ней оно, чтоб были не пойми какие фрицы, а так, что хоть иди снимай кино: раз ей попался — точно пригодится. Докладывают, где какой отряд, в каком леске какие держат силы, и все, как малахольные, твердят — мол, руссише виллиса заманила! Оно, конечно, фрицев-то не жаль, и мало ли чего помстилось гадам, а Нинке, дело ясное, медаль: нельзя с такою службой без награды. Однако вышел с нами переклин: про всяку нечисть слова нет в приказе, но не бывает, чтоб один в один — и всей подряд мерещилось заразе, где видано, чтоб без огня — и дым! Расспрашивать ее ребята стали, а особливо Крюков с Ильиным, ну эти, что про всякое болтали. Давай, мол, расскажи как на духу! Я думал, говорить-то не захочет, ну скажет — не мелите чепуху... а Нинка, ты смотри, в лицо хохочет: своим-то я, ребята, не гроза, я со своими, парни, не воюю, но будете брехать, мол, за глаза — тогда, поди, и правда заколдую!
Такой вот получился коленкор, а дальше что, служили до Берлина. Одно не разгадаю до сих пор, не объяснить ни коротко, ни длинно: бывало всяко-разно, фронт не тыл, но вот меня она приколдовала. Как эту девку, вишь ты, полюбил — меня любая пуля миновала. Так я ж тебе сказал, не знаю, Тань, как вышло так, мне не придумать даже! Поди-ка с этим к бабушке пристань, тебе-то баба Нина всё расскажет.

Геймплей

Евгении Бильченко, которая не играет в компьютерные игры

Новый пролог на любом экране — старый привычный цирк:
всё продолбали, нашли кого-то вычистить эту дрянь.
Сеятель выйдет на поле сеять, следом придут Жнецы,
сколько успеют, сомнут и стопчут, после поговорят.

Кто-то без счета спасал галактик, только себя не смог:
шлем не помог, прогорел скафандр, воздух — сплошной азот.
Время драконов умчалось тоже. Снова наступит Мор —
встанут растения против зомби, чья-нибудь да возьмет.

В лавке — булавки, стволы-патроны, ценные вещества.
Квест на лояльность кому сказали, выбор из многих зол.
Моды, погоды, цена свободы, кухня, режим "слова",
десять замков на двери наружу, в следующий сезон.

Маршем и вальсом — куда отметят, шагом под вой и лай.
Дикие тропы, плохие вести, прочая злоба дня.
В пустошах дует весенний ветер, танки идут онлайн.
Мышка бежала, нажала крестик. Лучше не сохранять.

Читавшие поймут...

В "Пятерочке" завелись вафли под названием "Мое обожание". Вполне съедобны, но немного не хватает дуси ксёндза на обертке. Или слогана "Милый царь, пусть меня не спросят сегодня по арифметике". Но дуся ксёндз был бы лучше.

стишок

Те, кто взамен поэмы попросит хлеба,
те, кто от драмы не отличает эпос,
те, кто живет без паники, но с оглядкой,
двигается, не спрашивая, куда, —
если они не люди, то я троллейбус,
тихий такой, простой городской троллейбус,
мирно качусь со Ржевки на Петроградку,
крепко держусь рогами за провода.

Полный салон с утра — это типа сказка,
то есть чем дальше едешь, тем страньше сядут,
черт подери, кого во мне только нету,
звери и нечисть — все узнают своих,
нопэрапон зачем-то напялил маску,
пёс трехголовый пырится третьим взглядом,
старый угрюмый волк продает билеты
тем, у кого ни льготы, ни проездных,

орки на Охте прыгают на подножки,
стайка псоглавиц организует давку,
пьяный упырь, приличьям противореча,
с матом мешает мрачный готичный смех,
а за рулем моим, безусловно, кошка,
кошку зовут Надюхой, а может, Клавкой,
кошка не разбирается в стилях речи
и голосует, видимо, не за тех.

Если они не люди, зачем мне имя,
так или сяк — меня не узнают в гриме,
что на боку написано, не исправить,
катимся по проложенному пути.
Господи побери, я набита ими,
я от дверей до окон набита ими
и не могу заставить меня оставить —
разве тогда, когда им пора сойти.

Latest Month

February 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner