?

Log in

No account? Create an account

Они не утонули

Уронила Таня в речку: мыло, шило, свечку, гречку, гвоздь из старого забора, логотип Роскомнадзора, патриарха, казака, скальп соседа-мудака, два десятка скреп духовных, пару помыслов греховных, сто комментов из контакта, непроверенные факты, из фейсбука длинный срач и дырявый старый мяч. Следом канули на счастье представитель местной власти, три крымнаша, три намкрыша, хвост повесившейся мыши, семь болельщиков футбола, педагоги ближней школы, депутаты-паразиты, православный инквизитор, злые тетки со скамейки, пьяный дядька в телогрейке, толстый тролль и тощий тролль, контрафактный алкоголь, игроки в варкрафт и доту, гадкий менеджер с работы, доставучая реклама, Танин бывший вместе с мамой, тридцать восемь разных гуру, сайт блюстителей фигуры, — всё подряд летит с обрыва, но итог всему паршивый: сколь ты, Таня, ни хреначь, а потонет только мяч. Да и тот помрет без славы, потому что он дырявый.
https://vk.com/@airien-svobodnaya-zona-otchet-zhanny-ru-portnihi-iz-goroda-shua - здесь лежит очень большой отчет с небольшой, но невероятно крутой игры.

Еще раз про Остров

И пусть только кто-нибудь скажет, что я неправа — скажите, пожалуйста, сами себе же наврете! От этой эпохи остались одни острова, и только попробуй их спутай теперь на зачете. Вот Халмир не спутает, чтоб его, местный герой, его даже преподша хвалит, проклятая стерва, а я-то по Пятой, ну, может, чуть-чуть по Шестой, я дуб деревянный по жизни в истории Первой! Вторая и Третья еще не такая тоска, конкретики больше, не где-то чего-то когда-то, а тут разобраться — как утром носки отыскать: сплошные неточные факты и спорные даты. Хоть сами решите, в какой оно выдалось год, потом удивляйтесь, что я это знаю некрепко... Вот тут еще ладно: причины ухода в Исход — по принципу внучки за бабку и дедки за репку. А сколько туда исходило, поди их пойми, в анналах по-разному пишут число и проценты. Сыны Феанаро: в природе не больше семи, а если шести, то запомнить, с какого момента... Без них, несомненно, провалится нафиг земля, и весь факультет безвозвратно потонет во мраке! На тройку-то хватит, пожалуй, того короля, а речи его забирайте зубрить на филфаке. Еще бы спросили, как звали у Тингола мать, когда у него ее не было сроду и нету, а Гилдор с четвертого курса зовет погулять, в киношку, в кафешку, во всякое прочее лето, и хочется мигом сорваться, забив на зачет, но вылететь стремно, останусь по глупости с носом, и что тот король умудрился построить еще, в билете стоит совершенно отдельным вопросом, а если не знать, то доцентша пошлет далеко, она не поймет, что не каждого с древностей штырит... ну эту-то крепость хотя бы запомнить легко — когда Минас Тирит, она и тогда Минас Тирит, и в целом попроще, чем весь Непокой и Исход, учить по сравнению с прочим, пожалуй, удобно: осада, падение, кстати, какой это год, и далее в «Лэйтиан», можно по тексту подробно. Вот с этим закончу, и можно вздремнуть до утра, часа на четыре — и снова учебная смена...

...опять, как всегда, тормошат: поднимайся, пора, а то без тебя уже некого ставить на стену! И даже не буркнуть спросонья «чего ты хотел», и думать (которые сутки?) совсем не об этом, а только о том, что хватило бы силы и стрел, о том, что отчаянно нужно дожить до рассвета, конечно же, сможем, мы все уже столько смогли, и сколько бы в этом огне ни рассыпалось прахом, а нам остается стоять — ради нашей земли, стоять до конца, до нездешнего черного страха, без чар и кошмаров попробуй иначе возьми, кого ни стальными клинками не взять, ни волками, кому в эту землю на месте ложиться костьми, кому оставаться, пока не обрушится камень...

...Обычный рассвет и обычнейший вид из окон, и наглое солнце встает без малейшего звука... Не Гилдору ж плакать в четыре утра в телефон, что я доучилась до слез, наваждений и глюков! Ну может, потом, только он всё равно оборжёт, и дурой, наверно, за дело вполне обругает, и времени нету трепаться, и завтра зачет, и и крепость за окнами — Страж, но не та, а другая. Да ну меня лесом, слова — это просто слова, бессмысленный страх и совсем ненаучная жалость: от этой эпохи остались одни острова.
Тол Морвен, Тол Химлинг...
Тол Сирион — нет, не осталось.

Баба Яга в тылу врага

Объявились в деревне ночью — разорвали деревню в клочья, старый дуб на дрова срубили, поломали жасминный куст. Ихний главный в избу вломился — как на месте не провалился, ишь, непрошеный поселился, ишь, вошел, говорит, во вкус! Всё подчистили, с каждой полки, ни коровы в хлеву, ни телки, — шур да шур по углам метелкой, прибираю нечистый дом. В доме пахнет недобрым духом, сытой ряхой, набитым брюхом, недоглоданной курьей ножкой, перегаром и табаком. Спозаранку гудит, собака, пьет со старостой-вурдалаком, шевелись, мол, кричит, старуха, пришибу, коль трудиться лень. Ишь придумал какую штучку — подавай, мол, к обеду внучку, дескать, нечего людоеду жрать курятину целый день! Вурдалак подпевает выпью: ты поешь, мол, а я, мол, выпью, подремли-ка ты, друг сердечный, отыщу ее — и сюда...
Захрапит людоед с похмелья — потихоньку сготовлю зелье, не почует он, не проснется, колдовская в котле вода. Не услышит, как брякну-стукну, да под койку поставлю ступу, а сама на метелку сяду — не угонятся до зари. А внизу как рванет, как ахнет, громыхнет, полыхнет, бабахнет, петухом вспетушится алым, только к вечеру догорит! Разбери, если хватит духа, где там ряха была, где брюхо, разлетелось по закоулкам, на-кось, выкуси, людоед!..
Старый леший мне друг до гроба, смотрит леший за лесом в оба, не сыскать вурдалаку внучки — с лесу выдачи, вишь ты, нет. А найдут упыря ребята, не уйти ему от расплаты, любит кровушку пить людскую — будет честный ему расчет: хорошо разрослась осина, кол получится острый, длинный...
Только жалко чуть-чуть жасмина. Возвращусь — посажу еще.

Колыбельная

Как сидела старая у колыбели, колыбель качала да песенку пела, а на краю деревни халупы горели, и пошла б тушить, да дойти б не успела, а кабы и смогла добежать до колодца — завтра-послезавтра еще загорится, так что пой, старуха, покуда поется: спи-усни, малышка, пока еще спится, как не год, не два мыкать горюшко людям, как гореть лачугам не десять, не двадцать, вырастешь большая — войну не избудем, век ей вековать да еще задержаться, а ты ее не бойся, иди, куда надо, дом свой береги да бессмертную душу, будет тебе стадо — паси свое стадо, будет тебе голос — а ты его слушай, слушай да храни, не забудь эти речи, не сходи с дороги, служи свою службу, будет тебе меч — так держи его крепче, а будет тебе знамя — неси, куда нужно. Будет тебе имя, каким окрестили, будет тебе стремя коня боевого, будет тебе время, какое по силе, будет тебе пламя — не выбрать другого...
Как погасло пламя, халупа дотлела, да пролился дождик на поле, на крышу, а старуха люльку качала да пела, тихо она пела, никто не услышал: никого не бойся — трусливый боится, а под крылом у Господа смелые люди, спи, малышка Жанна, пока тебе спится, вырастешь большая, иди, куда любишь...
По московской дороге леса, по луганской сады,
ни одна не подскажет, куда уезжать от беды,
ни одна не поведает миру, зачем ему мы,
только то, что леса по тверской и по тульской холмы,
так и едешь, а где-нибудь едет по следу беда,
по казанской дороге — трава и стальная вода,
а дорога длинна, а дорога чертовски длинна,
и не помнишь ни лица, ни данные им имена,
только утренний свет, только травы в рассветной росе,
а колеса шумят, а колеса щекочут шоссе,
или ритмом проворным дорожное шьют полотно,
а куда и откуда, им все совершенно равно,
и в Обводном канале вода, и в Кубани вода,
ни одна не расскажет, кого унесет и куда,
ни одна не придумает, что мне поделать со мной, —
где угодно волна говорит говорящим с волной,
что на севере мгла, и с востока надвинулась мгла,
и она позовет, только там я еще не была,
только мне не туда, мне пока еще есть что спасать —
по калужской дороге леса, по московской леса.
Куда ни глянь — сплошная дрянь, разор, позор и всё,
Расселись в банях по полкам враждебные полки.
Я всю войну не мог сказать, что мой король — осёл:
Король, пожалуй что, похож, но уши коротки.

На месте пашен и садов стоит над гарью хмарь,
А вместо рыцаря с мечом каратель встал с бичом.
Я всю войну не мог сказать, что мой король — глухарь:
Король не слушал никого, но птицы ни при чем.

Бежит народ из деревень, но некуда идти,
Повсюду прах, повсюду страх, повсюду смерть и стон.
Я всю войну не мог сказать, что мой король — кретин:
Король, конечно же, крещен, но суть совсем не в том.

А что там будет впереди — додуматься хитро ль?
Понятно, плаха и палач, толпа, топор и всё.
Я всю войну не мог сказать, что мой король — король,
А даже если и скажу, то это не спасет.

Неудобные вопросы

Как только я увидел ваши рожи, мне стало ясно — что-то да стряслось: один цензурно слов связать не может, другой с трудом удерживает злость. Я мог бы вас спросить по праву брата, какую учинили вы фигню, но я спрошу: а вас не многовато, чтоб не сломать чего-нибудь коню? Я мог, как лорд, спросить про ваши цели (про средства с Непокоя лучше не), но я спрошу: куда собаку дели? Не поместилась, что ли, на коне? Я мог спросить, как нолдо и мужчина, но я спрошу, как гопник и вастак: куда вы про... девали две дружины? Одну не вышло, так вас и растак? На кой вам балрог бить в гостях посуду, спросил бы вас, не будь вы мне свои...
А про Нарготронд спрашивать не буду.
Раз вас там нет, то он еще стоит.

про котиков

Аничке и Жене, именно этим комплектом

Дамы солидные с нежными девами, старцы маститые с разными васями — все упоролись родными напевами, всех ожидаемо переколбасило. Мы офигенные, но долбанутые, дури хватает без всяких наркотиков. Смерть неизбежна, но всё-таки ну ее. Котики рулят, давайте про котиков.

Эх, котики, куда мы котимся,
На Васильевском помрем, не воротимся.

Перенасыщенный всякими звуками, свет разлетелся на разные стороны. Бодро воюют фейсбуки с фейсбуками, тем, кому платят, — помалу, но поровну, битый с небитым мутузят убитого, кормят живого стишками слезливыми. Котикам хватит, они уже сытые, выпьют глинтвейна и станут счастливые.

Эх, котики, хвосты пушистые,
Трудно жить среди людей гуманистами.

Нас не догонят, мы сами догонимся, можно и текстами, только хорошими. Жизнь преходяща, но фиг мы схоронимся, будем бродить по планете взъерошенной, в этой галактике как-то да вытянем, если не в этой — то примет соседняя: котики правят судьбой и политикой, правда, об этом не знают последние.

Эх, котики, с когтями лапочки,
Неудобно примерять белы тапочки...
Хошь ты пой, хошь ты вой, хошь спиртягой пои, а история очень проста: шел я лесом домой, возвращался к своим, не видал никакого моста. Оказалось, сбежать — это даже легко, а вернуться — хоть в рот себе ствол. Да откуда ж он взялся, красивый такой... тьфу ты, правда, со мной и пришел. Он совсем не дурак и ничуть не подлец, не свихнулся и даже не пьян, а напротив, герой, командир и боец, сочинил стратегический план. У него не бравада, а четкая цель, исключительно трезвый расчет: не сечет в обороне закрытых земель, а откроет — тогда просечет. Пропускная способность такого моста — боевая машина «дракон», по пехоте я тоже могу посчитать, сколь же быстро нас выставят вон, только мне не дадут — возгласили «добро!» парой тысяч восторженных рыл... Раз такие дела, может, сразу метро? Я умею, на севере рыл. Пусть приедут, а он им — привет, мужики, эк вы быстро доехали к нам! На моих-то ошибках ему не с руки, ну пускай его учится сам — города и любимых развеивать в дым, превращать в пораженья бои...
Или лесом домой возвращаться к своим.
Где их взять-то, чтоб были свои.

Latest Month

May 2018
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner